Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

История «Калевалы»

Калевала — карело-финский эпос. В его основе лежат карело-финские народные песни — руны. Возникновение рун многие исследователи относят к I тысячелетию до нашей эры. Предположительно, именно тогда у прафинских племен сложился особый стихотворный размер, который сейчас носит название «калевальский»:

Мне пришло одно желанье,
Я одну задумал думу, —
Быть готовым к песнопенью
И начать скорее слово,
Чтоб пропеть мне предков песню,
Рода нашего напевы.
Первые письменные упоминания о рунах относятся к середине XVI века, ко времени зарождения финской письменности. Эти упоминания связаны с порицанием «бесовских» языческих песен, бытовавших в народе.

В XVIII веке древние руны начинают привлекать внимание исследователей. Финский ученый-историк, профессор университета в городе Турку Х.Г. Портан писал: «Я не только то считаю постыдным, что прирожденный финн не знает своей поэзии, но и то, что он ею не восхищается».

В 1828 году замечательный ученый-фольклорист Элиас Лённрот (1802–1884), всю свою жизнь посвятивший собиранию, изучению и обработке древних рун, отправился в свою первую экспедицию за рунами. В то время живая рунопевческая традиция сохранялась главным образом не в Финляндии, а в Карелии. В своих путевых заметках Лённрот подробно описывает процесс исполнения рун рунопевцами: «Если рядом нет другого певца, он поет один, но если рунопевцев двое, как того требует торжественное исполнение рун, они садятся рядом, либо друг против друга и, взявшись либо за одну, либо за обе руки, начинают петь. При пении они размеренно покачиваются вперед и назад, и создается впечатление, будто они по очереди тянут друг друга к себе. Сначала один из них поет строку, другой присоединяется к пению на последнем такте и повторяет всю строку».

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

Рунопевцы. Художник Николай Кочергин

Лённрот обратил внимание, что лучшие рунопевцы стремятся объединить отдельные руны в сюжетно завершенные циклы, и задался целью составить на основе рун единый эпос.

За свою жизнь Лённрот совершил одиннадцать экспедиций, записал огромное количество рун самого разного характера — эпических, магически-заклинательных, обрядовых, лирических и объединил их в единое произведение, названное им «Калевала». Калевала — название эпической страны. Первый вариант «Калевалы» был им создан в 1835 году, второй, ставший классическим, в 1849-м.

По словам финского писателя Эйно Лейно, «складывая Калевалу», Лённрот следовал законам красоты, созданным неизвестными рунопевцами, но каждое мгновение отшлифовывая, формируя и совершенствуя их».

Герои «Калевалы»

В настоящее время «Калевала» переведена на 51 язык. Классический перевод «Калевалы» на русский язык был сделан в 1888 году поэтом Л.П. Бельским. В.Я. Брюсов писал: «Перевод 22 тысяч стихов, притом с языка, по своему строю совершенно чуждого русскому, есть несомненно подвиг, заслуживающий глубокой признательности всего нашего общества». «Калевалу» на русский язык не раз переводили и позже, но перевод Бельского, несмотря на встречающиеся шероховатости, до сих пор считается лучшим и наиболее полно передающим обаяние подлинника.


Издание «Калевала» в классическом переводе Леонида Бельского


Главные герои «Калевалы» — Вяйнямейнен, Ильмаринен и Лемминкяйнен — изначально были чисто мифологическими персонажами, связанными с силами природы. Имя Вяйнямейнен образовано от слова «вода», Ильмаринен — «небо», Лемминкяйнен — «огонь».

www.work-zilla.com

В некоторых вариантах рун, оставшихся за пределами «Калевалы», Вяйнямейнен или Ильмаринен являются создателями мира. Вяйнямейнен, «вещий песнопевец», творит мир при помощи заклинаний, Ильмаринен, «кователь вековечный», выковывает его кузнечным молотом. Существует предположение, что волшебная мельница Сампо, созданная Ильмариненом, символизирует землю, а ее «пестрая крышка» — небесный свод.

«Калевала» — краткое содержание

Ильматар

В изначальные времена были лишь воздух и море. И жила среди воздушных просторов дочь воздуха — дева Ильматар. Шли века — и стало ей одиноко в бесконечной воздушной пустыне.

Покинула дева Ильматар воздух — опустилась на морские воды. Подхватило дочь воздуха волнами, налетел на нее холодный ветер. От волн и от ветра зачала дева ребенка.

Прошло семь столетий — девять человеческих жизней, а зачатый от волн и от ветра все не рождался.

Тяжко было Ильматар носить свое бремя. Металась она по морским просторам, стонала дева от боли, а зачатый от волн и от ветра все не рождался.

Летела раз по небу красавица-утка, высматривала место для своего гнезда. Думала птица думу: «Совью я гнездо в воздухе — унесет его ветром, устрою гнездо в море — потопят его волны».

Согнула тут Ильматар колено, поднялось оно над водой, подобно утесу.

Опустилась утка на колено деве, свила гнездо, положила яйца. Сидит утка на яйцах день, другой и третий, греет их птица своим телом. Проник жар в колено Ильматар, горит оно, словно огнем, плавятся от жара сухожилия.

Выпрямила Ильматар колено, упало утиное гнездо в море, разбилась пестрая скорлупа яиц. Но не сгинули они в морской пучине, а чудесно преобразились:

Из яйца, из нижней части,
Вышла мать-земля сырая;
Из яйца, из верхней части,
Встал высокий свод небесный,
Из желтка, из верхней части,
Солнце светлое явилось;
Из белка, из верхней части,
Ясный месяц появился;
Из яйца, из пестрой части,
Звезды сделались на небе.

Стали сменяться дни и ночи. Днем сияет над миром молодое солнце, ночью светит юный месяц, а зачатый от волн и от ветра все не рождался.

Год за годом проходит время, а Ильматар все мечется в море, все несет свое тяжкое бремя.

Проплывает Ильматар мимо суши, где коснется суши рукой — появляются глубокие заливы, где заденет ее боком — становится отлогий берег, где склонит голову — возникают тихие бухты.

Выросли могучие утесы, ярко запестрели камни, появились многие земли, а зачатый от волн и от ветра все не рождался.

Но вот стало ему тесно в материнской утробе, захотелось увидеть сияние солнца, свет месяца и семизвездную Большую Медведицу. Встал он на ноги — и покинул свое тесное жилище.

Так родился мудрый Вяйнямейнен, так явился в мир вещий песнопевец.

Вяйнямейнен

Выплыл Вяйнямейнен на прибрежную отмель, оттолкнулся от морского дна коленом, оперся о берег руками — и вышел на пустынную сушу.

Лежит перед ним страна Калевала. Голы ее равнины, каменисты ее поляны, безлесны холмы и утесы. Задумался Вяйнямейнен: чем засеять землю Калевалы, как взрастить на ней деревья и травы?

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

Вяйнямейнен. Художник Николай Кочергин

Вдруг явился Сампса Пеллервойнен — дитя, рожденное поляной. Через плечо у него — холщовая сумка с семенами всяких растений. Говорит Сампса Пеллервойнен: «Я засею землю Калевалы». Стал он разбрасывать семена щедрой рукою. На высоких местах сеет сосны и ели, в низких — ольху и березу, у воды — черемуху и иву, на суглинках — колючий можжевельник, на полянах — частый кустарник, на лугах — сочные травы. А в речной пойме посеял священное дерево — дуб.

Дружно поднялись всходы, потянулись к солнцу побеги, зазеленели сочные травы, зашумели высокие деревья. Зацвела черемуха белым цветом, завязались ягоды брусники. Запели в зеленых рощах птицы, закуковала кукушка.

И лишь в речной пойме не взошло священное дерево дуб. Семь дней и ночей ждал Вяйнямейнен, но не проклюнулся из желудя росток.

На восьмое утро вышли из моря четыре морские девы, прошли по росистому лугу, скрытому утренним туманом. На плечах несли девы косы и грабли. Споро принялись они за работу. Выкосили зеленый лужок, высушили сено на солнце, сгребли в высокую копну. А когда свечерело, запалили копну — вспыхнул яркий огонь. Потянулся к небу темный дым, стало сено серой золой.

Девы вернулись в море, а Вяйнямейнен положил в теплую золу дубовый желудь. Вырос из желудя тонкий росток, стал росток могучим дубом. Поднялся дуб до самого неба — преградил путь облакам, раскинул зеленые ветви над всем миром — закрыл солнце и месяц. Погрузилась Калевала во тьму. Нет во тьме радости ни зверю, ни птице, ни рыбе, ни человеку. Пошел Вяйнямейнен на берег моря, стал взывать к своей матери деве Ильматар:

Мать родная, дочь творенья!
Из воды пошли мне силы —
Много сил вода имеет —
Опрокинуть дуб огромный,
Злое дерево обрушить,
Чтоб опять светило солнце,
Засиял бы месяц ясный!

Выслала Ильматар из морских глубин морского человека. Был он ростом с палец рослого мужчины, высотой — с оленье копыто, весь покрыт медной чешуей, а в руках держал медный топор.

Говорит Вяйнямейнен морскому человеку: «Как же ты мал, бедняга! А сил в тебе, верно, не больше, чем в покойнике».

Не успел Вяйнямейнен вымолвить эти слова, стал морской человек расти, превратился в великана с волосами до пят, с бородой по колена. В три шага подошел великан к дубу, три раза ударил топором дерево под корень. Рухнул могучий дуб на землю, лег комелем на восток, вершиной на запад, ветви раскинул на юг и на север.

Снова засияло над Калевалой солнце, снова появился ясный месяц.

Стал Вяйнямейнен думать, как взрастить на земле Калевалы хлеб. Нашел он шесть зерен, собрал семь семян, сложил их в мешочек из куньей шкурки, отнес в зеленую рощу, чтобы посеять на поляне. Взлетела на ветку птичка-синичка и запела:

Не взойдет овес среди рощи,
Не встанет ячмень на поляне!
Не расчищено там поле,
Там не срублен лес под пашню,
Хорошо огнем не выжжен.

Сделал Вяйнямейнен топор, расчистил поле от леса, побросал стволы на поляне. Не тронул лишь одну белую березу, чтобы отдыхали на ее вершине птицы, чтобы куковала на ней кукушка. Прилетел издалека небесный орел, сел на вершину белой березы. Говорит орел Вяйнямейнену:

Хороша твоя забота,
Что березу ты не тронул,
Стройный ствол ее оставил,
Чтобы птицы отдыхали.

Ударил орел крылом о крыло, высек огненную искру. Налетели четыре ветра, раздули искру в жаркое пламя. Сжег огонь срубленные деревья, превратил рощу в плодородное поле.

Засеял Вяйнямейнен поле зерном, побросал семена в тучную землю. Прошел день, и другой, и третий — поднялись высокие колосья, стеной встали густые хлеба.

Прилетела тут весенняя кукушка, птица с серебряной грудкой, села на белую березу среди поля. Весело кукует кукушка, звенит ее песня над всей Калевалой. Говорит кукушке Вяйнямейнен:

Пой ты утром, пой ты на ночь,
Ты кукуй в часы полудня,
Чтоб поляны украшались,
Чтоб леса здесь красовались,
Чтобы взморье богатело,
И весь край был полон хлебом!

Ёукахайнен

Годы шли за годами. На просторах Калевалы поселились люди, сменилось много поколений, и уже никто, кроме Вяйнямейнена, не помнил, как начиналась Калевала, как появились ее леса, как взросли на ее полях хлеба.

Старый мудрый Вяйнямейнен жил среди народа Калевалы, хранил древнюю мудрость, пел вещие песни.

Пел дела времен минувших,
Пел вещей происхожденье.

Был Вяйнямейнен могучим шаманом, покорялась ему вся природа. Далеко разнеслась о нем слава, дошла до холодной страны Лапландии.

Жил в Лапландии молодой Ёукахайнен. В своем краю славился он как искусный певец. Решил Ёукахайнен посостязаться в пении с мудрым Вяйнямейненом, перепеть вещего песнопевца — и собрался в зеленую Калевалу. Не отпускает его старик-отец, удерживает старуха-мать: боятся родители, что изведет их сына Вяйнямейнен чарами, что найдет Ёукахайнен в Калевале свою погибель.

Не послушался Ёукахайнен родителей, сказал заносчивый парень: Пусть разумен мой отец, еще разумнее мать, да я умнее их обоих. Нет на свете певца лучше меня.

Если я хочу поспорить
И с мужами состязаться,
Посрамлю певцов я пеньем,
Чародеев зачарую;
Так спою, что кто был первым,
Тот певцом последним будет.

Запряг Ёукахайнен в сани белолобого коня, взмахнул ременным кнутом, поехал в далекую Калевалу.

Едет он день, и другой, и третий. Вот уже вокруг него равнины Калевалы, ее леса и поляны.

Мчатся ему навстречу сани, а в тех санях — сам Вяйнямейнен. Не смогли разъехаться двое саней на дороге — сцепились оглоблями, переплелись гужами. Ударились друг о друга березовые дуги, затрещали новые хомуты.

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

Вяйнямейнен и Ёукахайнен. Художник Николай Кочергин

Вылезли седоки из саней. Спрашивает Вяйнямейнен парня: «Почему скачешь ты, не разбирая дороги? Кто ты таков и откуда?» Отвечает заносчивый парень: «Имя мое — Ёукахайнен. Прославлено оно по всей Лапландии. А ты кто таков и откуда взялся на моей дороге?» Мудрый Вяйнямейнен не рассердился на дерзкие речи, назвал свое имя и попросил Ёукахайнена посторониться с дороги:

Уступи-ка мне дорогу,
Ты годами помоложе.

Отвечает Ёукахайнен вещему песнопевцу: «Хоть ты и старше меня годами, да я тебя мудрее. Не молодой уступает дорогу старому, а глупый — мудрому».

Вызвал дерзкий парень Вяйнямейнена на состязание: в чьих песнях больше мудрости, у кого глубже познания, тот и уступит дорогу другому. Говорит мудрый Вяйнямейнен:

Что ж, певец я безыскусный,
Песнопевец неизвестный.
Жизнь я прожил одиноко
По краям родного поля,
Посреди полян родимых.
Слышал там одну кукушку.
Но пусть будет, как ты хочешь.

Первым запел Ёукахайнен. Пел он обо всем, что знает: о том, что в печи горит огонь, а дым выходит через дыру в крыше, что щука мечет икру зимой, а окунь — летом, что жители севера пашут свои поля, впрягая в плуг оленей, а жители юга — лошадей.

Замолчал Ёукахайнен, а мудрый Вяйнямейнен промолвил: «Ребячьи это познания, бабья это мудрость».

Снова запел Ёукахайнен. Пел он о том, что синица — птичьей породы, гадюка — змеиной, что колючий ерш — рыба, что вода течет с гор, огонь приходит с неба, медь родится в земле.

Говорит мудрый Вяйнямейнен: «Это всем давно известно. Спой-ка лучше о начале мира. Или ты об этом ничего не знаешь?» Отвечает дерзкий Ёукахайнен: «Мне ли не знать о начале мира — ведь я сам его создал!

Сотворил я эту землю,
Заключил в границы воздух.
Я направил ясный месяц,
Солнце светлое поставил,
Вширь Медведицу раздвинул
И рассыпал звезды в небе.
Помню древность я седую,
Как вспахал тогда я море
И вскопал морские глуби,
Выкопал я рыбам ямы,
Опустил я дно морское,
Распростер я вширь озера,
Горы выдвинул я кверху,
Накидал большие скалы.

Тут разгневался Вяйнямейнен, грозно молвил дерзкому парню:

«Лжешь ты свыше всякой меры! Не было тебя, когда создавали землю, когда направляли путь месяца и солнца, пахали поверхность моря, копали морские глубины, воздвигали горы и скалы! Никто тебя при этом не видел!» Не смутился дерзкий Ёукахайнен, выхватил острый меч, говорит: «Коли не по душе тебе моя мудрость, отведай-ка моего меча!» Стал тогда Вяйнямейнен темен, как туча, негромко запел он заклинанье. Всколыхнулись воды в озерах, покачнулись высокие утесы, посыпались на землю тяжелые камни. Громко запел вещий песнопевец. Вдруг обернулись белолобый конь Ёукахайнена скалой у водопада, его сани — прибрежным тальником, кнут — камышом. Острый меч стал молнией в небе, пестрый лук — радугой над морем. Шапка взмыла ввысь светлым облаком, рукавицы поплыли по воде белыми кувшинками.

А сам заносчивый парень увяз по колена в болоте, погрузился по пояс в зыбучую топь, затянуло его по плечи в вязкую трясину.

Взмолился Ёукахайнен: «Пощади, мудрый Вяйнямейнен! Отпусти меня, вещий песнопевец! Дам я тебе любой выкуп, какой ты только пожелаешь!» Спрашивает Вяйнямейнен: «Что же ты мне дашь, если я сниму с тебя заклятье?» Говорит Ёукахайнен: «Есть у меня два хороших лука: один метко стреляет, другой бьет с великой силой. Выбирай, какой хочешь!» Отвечает Вяйнямейнен: «Зачем мне твой лук! Есть у меня свой, сам он ходит на охоту, сам приносит домой добычу».

Говорит Ёукахайнен: «Есть у меня две лодки. Одна быстра, как птица, на другой можно возить тяжелые грузы».

Отвечает Вяйнямейнен: «Не нужна мне твоя лодка, есть у меня своя — ходит по ветру без паруса, против ветра без весел».

Тогда говорит Ёукахайнен: «Есть у меня сестра Айно. Если снимешь с меня заклятье, отдам ее тебе в жены».

Обрадовался Вяйнямейнен, возвеселился вещий песнопевец, просиял, как ясное солнце.

Стал он снова петь заклинанья. Обернулась скала белолобым конем, прибрежный тальник — санями, камыш — ременным кнутом, молния — острым мечом, радуга — пестрым луком, облако — белой шапкой, водяные цветы — рукавицами. А сам Ёукахайнен высвободился из болота, отпустила его зыбучая трясина.

Вскочил он в сани, поворотил коня, погнал его обратно в Лапландию. Влетел Ёукахайнен на отцовский двор, оглоблями зацепил ворота, задел санями угол овина, остановился посреди двора — и горько заплакал.

Айно

Привели родители Ёукахайнена в дом, стали расспрашивать сына, что с ним приключилось и о чем он плачет. Отвечает им Ёукахайнен: «Есть у меня для печали немалая причина. Пообещал я бедную Айно, мою единственную сестру, вашу любимую дочь, в жены старому Вяйнямейнену, чтоб была она ему опорой и утехой, чтоб мела полы в его жилище, мыла дубовые кадки, ткала шерстяные одеяла, пекла медовые лепешки».

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

Айно. Художник Николай Кочергин

Всплеснула руками мать-старуха, да не от печали, а от радости: «Не плачь, мой сын родимый! Нашел ты для Айно жениха, лучше которого и быть не может. Станет она женой прославленного мужа, будет вещий песнопевец нашим зятем!» Услыхала эти речи бедная Айно, залилась горючими слезами. Плачет девушка на крыльце родного дома, поливает слезами ступени: «Не видать мне счастья за старым мужем! Лучше бы я на свет не родилась, или умерла бы ребенком-несмышленышем! Сшили бы мне холщовую рубашку, схоронили бы меня под зеленым дерном, не знала бы я ни горя, ни печали!» Вышла на крыльцо мать-старуха, спрашивает Айно: «О чем ты, глупая, плачешь? О чем, неразумная, горюешь? В отцовском доме ты — ребенок, в мужнином доме станешь хозяйкой».

Отвечает матери Айно: «Идти в дом к старому мужу — словно заблудиться в осеннюю ночь, словно ступить на весенний лед. Не видать мне больше ясного солнца, не радоваться светлому утру, не петь веселых песен, не собирать на полянах спелую бруснику!» Рассердилась мать: «Брось, неразумная, свои стенанья! Повсюду восходит солнце — не только над отцовским домом. Повсюду вызревает брусника — не только на здешних полянах».

Пошла Айно по лугам и болотам, по зеленым лесам и равнинам. Плачет девушка, жалобно причитает:

Тяжелы мои печали.
И тоска на бедном сердце.
Как скончаюсь я, бедняжка,
Так с мученьями покончу,
С этой тягостной печалью,
Бесконечной, горькой скорбью!

Вышла Айно к морскому заливу, села на прибрежный камень, проплакала до самого рассвета.

На рассвете поднялся над заливом туман, показались в волнах морские девы. Подошла Айно к самой воде. Сняла она с шеи жемчужное ожерелье, с пальцев — золотые перстни, положила их на прибрежный песок. Сняла с ног новые башмаки — поставила их на камень. Скинула цветное платье — повесила его на осинку.

Бросилась Айно в морские волны, запела, расставаясь с белым светом:

В море к рыбам направляюсь,
В глубину пучины темной.
Никогда, отец мой милый,
Никогда в теченье жизни
Не лови в волнах здесь рыбы
На пространстве вод широких!
Никогда ты, мать родная,
Никогда в теченье жизни
Не бери воды в заливе,
Чтоб месить для хлеба тесто!
Никогда, мой брат любимый,
Никогда в теченье жизни
Не пои коня ты в море
На песчаном этом месте!

Утонула молодая Айно, стала подругой морским девам.

Кто отнесет печальную весть отцу с матерью? Отнес бы медведь, да поджидает он в лесу отбившуюся от стада корову. Отнес бы волк, да подстерегает он заблудившуюся овцу. Отнесла бы лисица, да роет она лаз в курятник.

Взялся отнести весть длинноухий заяц. Быстро скачет короткохвостый, изо всех сил спешит косоротый. Прискакал заяц на широкий двор, громко закричал:

Я пришел, чтоб вам поведать,
Чтоб сказать такое слово:
Ведь красавица погибла,
Погрузилась в волны моря,
В глубину морей обширных!

Услыхала печальную весть мать Айно, горько старая зарыдала. Разлились ее слезы тремя ручьями, потекли тремя реками, рассыпались тремя водопадами. Встали среди водопадов три скалы, выросло на каждой скале по березке, прилетели на березки три кукушки.


Издание «Калевала» в пересказе Павла Крусанова


Одна кукует: «Радость, радость!» — да вовек не будет радости старой матери. Другая кукует: «Свадьба, свадьба!» — да не с кем играть свадьбу мудрому Вяйнямейнену. Третья кукует: «Любовь, любовь!» — да не было любви у бедной Айно.

Лемминкяйнен

Жил в зеленой Калевале со старухой-матерью молодой охотник, веселый Лемминкяйнен. От матери знал он много вещих песен, знал немало колдовских заклинаний. Задумал Лемминкяйнен жениться, захотел взять за себя красавицу из страны Похъёлы, младшую дочь злой старухи Лоухи.

Говорит Лемминкяйнену его мать: «Не езди, сынок, в далекую Похъёлу. Погибель поджидает там сильных, смерть стережет отважных. Похъёла — край холода и мрака, страна злых чародеев».

Отвечает матери веселый Лемминкяйнен: «Я и сам знаю много вещих песен, умею петь колдовские заклинанья. Нечего мне бояться чародеев Похъёлы, лучше пусть они меня боятся!» Нарядился Лемминкяйнен в праздничное платье, расчесал волосы густой щеткой, бросил щетку на лавку возле печки и сказал своей старой матери: «Если со мной приключится беда — закапает со щетки алая кровь».

Вот приехал веселый Лемминкяйнен в далекую Похъёлу, в страну холода и мрака, вошел в дом старухи Лоухи. Сидят в ее доме на лавках чародеи, на печи — колдуны, творят злые заклинанья.

Увидела Лемминкяйнена редкозубая Лоухи, всполошилась: «Как прошел ты через мой двор, что не почуял тебя дворовый пес, не забрехал косматый сторож?» Усмехнулся веселый Лемминкяйнен и ответил:

Знай, что я сюда к вам прибыл
Не без знанья и искусства,
Не без мудрости и силы,
Не без отческих заклятий,
Не без дедовских познаний.

Стал Лемминкяйнен петь колдовские заклинания, заклял всех колдунов и чародеев, обратил их в серые камни, разбросал по бесплодным полям, по засохшим лесам, по безрыбным озерам. Не заклял Лемминкяйнен лишь одного дряхлого старика, бессильного и без всяких заклятий.

Говорит Лемминкяйнен редкозубой Лоухи: «Приехал я сватать твою младшую дочь, прекрасную Деву Похъёлы».

Отвечает редкозубая Лоухи: «Отдам я за тебя свою дочь, отдам мой полевой цветочек, если поймаешь ты быстроногого лося, что живет в дремучих лесах, во владениях злого духа Хийси».

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

Лемминкяйнен преследует лося. Художник Николай Кочергин

Стал веселый Лемминкяйнен снаряжаться на охоту. Взял крепкий аркан, сделал быстрые лыжи, смазал их оленьим салом. Каждой лыже цена — лисья шкура, каждой палке — шкура выдры, кольцам на палках — по заячьей шкурке.


Издание «Калевала» с иллюстрациями Николая Кочергина


Встал Лемминкяйнен на лыжи, оттолкнулся палками — помчался быстрее ветра. Бежит он по лугам и болотам, по лесам и широким равнинам.

Достиг Лемминкяйнен владений Хийси, выследил быстроногого лося, пустился за ним в погоню. Вдруг сломалась у него одна лыжа, лопнул ремень на другой, обломились концы у палок. Потерял веселый Лемминкяйнен лося из виду.

Тогда запел молодой охотник заклинанье, стал просить помощи у Хозяйки леса:

Леса чудная Хозяйка,
Пригони ты дичь к опушке,
К протянувшимся полянам,
Коль она бежать не хочет,
От куста возьми ты хлыстик
И гони скорее к месту,
С быстротой гони добычу.
К ожидающему мужу
По охотничьему следу!

Услыхала Хозяйка леса заклинанье Лемминкяйнена, выгнала лося Хийси из чащи, пригнала к молодому охотнику. Накинул веселый Лемминкяйнен на лося аркан, отвел его к старухе Лоухи.

Говорит молодой охотник: «Я исполнил то, что ты велела. Теперь отдай, как обещала, мне в жены свою дочь, прекрасную Деву Похъёлы».

Отвечает злая Лоухи, говорит редкозубая старуха: «Отдам я за тебя свою дочь, отдам мою веселую птичку, если добудешь мне коня, что пасется на полянах злого духа Хийси».

Взял веселый Лемминкяйнен золотую уздечку и серебряный недоуздок, снова отправился во владения Хийси. Поднялся на высокую гору, видит — внизу у елей гуляет на воле чудесный конь. Дым валит у коня из ноздрей, с гривы струится пламя. Не знает Лемминкяйнен, как и подойти к такому коню. Стал он просить Владыку неба:

Отвори ты свод небесный,
Твердь воздушную раскрой ты,
Напусти ты град железный,
Ты пошли куски железа.

Услыхал Владыка неба молодого охотника. Посыпался с неба железный град — поменьше конской головы, покрупнее человеческой.

Испугался конь Хийси железного града, сам побежал к Лемминкяйнену. Надел молодой охотник на коня золотую уздечку, надел серебряный недоуздок, вскочил к нему на спину, поскакал к старухе Лоухи.

Говорит ей Лемминкяйнен: «Привел я тебе коня злого духа Хийси. Теперь отдай за меня красавицу Похъёлы».

Отвечает редкозубая Лоухи: «Отдам я тебе свою дочь, отдам сладкую ягодку, если подстрелишь ты длинношеего лебедя, что живет в царстве смерти, плавает по черным водам подземной реки Туонелы».

Взял веселый Лемминкяйнен лук и стрелы, спустился в подземное царство, вышел на берег черного потока.

Сидит на берегу потока дряхлый старик — злой чародей, которого не заклял Лемминкяйнен, держит в руках ядовитую змею. Бросил чародей змею Лемминкяйнену в грудь — пронзила она его, словно копье: вошла в левую подмышку, вышла через правую лопатку. Почувствовал веселый Лемминкяйнен свой смертный час, стал звать на помощь старую мать:

Мать, ведь ты меня носила
И, трудяся, воспитала!
Ты узнать, родная, можешь,
Где теперь твой сын несчастный.
Ты приди сюда скорее,
Ты приди ко мне на помощь,
Чтоб избавить от несчастья,
Чтоб спасти меня от смерти.

Покинули Лемминкяйнена силы — столкнул его чародей в черные воды мрачной реки Туонелы, рассек его тело мечом на пять кусков.

Мать Лемминкяйнена

И тут увидела мать Лемминкяйнена, что закапала со щетки алая кровь. Горестно зарыдала старуха. Покинула она свой дом, пошла по свету искать сына.

Медведицей продирается старая мать через лесные чащобы, волчицей бежит по болотам, выдрой переплывает реки Отбрасывает со своего пути тяжелые камни, руками раздвигает вековые деревья, хворостом засыпает зыбучие топи.

Спрашивает старуха у солнца: «Не видало ли ты моего милого сына, не знаешь ли, где мое золотое яблочко?» Отвечает солнце — «Лежит твой сын под землею, скрыли его черные воды реки Туонелы.» Побежала мать к кузнецу, просит его сковать железные грабли, чтобы зубья у них были по сто сажен, а рукоять — в тысячу.

Выковал кузнец такие грабли. Спустилась старая мать под землю, вошла по пояс в черные воды. Шарит граблями по дну реки Туонелы, и вдоль, и поперек, и наискось. Зацепила тело Лемминкяйнена, вытащила на берег.

Разрублено тело на пять кусков. Стала мать складывать кусок с куском, связывать жилку с жилкой.

Окончила старуха свою работу — лежит Лемминкяйнен, словно живой. Стала мать думать, где добыть целебное зелье, чтобы вернуть жизнь в тело сына, чтобы заговорил веселый Лемминкяйнен, чтобы открылись его уста для песен. Закаркал на осине черный ворон:

Кто погиб, тот жить не будет.
Брось его в поток обратно,
Пусть он там трескою станет,
Пусть в кита он обратится!

Отмахнулась старая мать от черного ворона, позвала золотую пчелку, ласково ей сказала: «Пчелка — цветов хозяйка, золотая маленькая птичка! Лети, хлопотунья, на небо, принеси небесного меда!» Полетела пчелка на небо, поднялась выше жаркого солнца, задела крылом ясный месяц, коснулась лапками семизвездной Медведицы, обмакнула крылья в котел с небесным медом, поспешила назад, на берег черного потока.

Собрала старая мать с крыльев пчелки небесный мед, смазала им тело сына.

Пробудился веселый Лемминкяйнен от смертного сна, говорит: «Долог же и глубок был мой сон!» Заплакала от радости старая мать, стала спрашивать Лемминкяйнена, зачем отправился он под землю, что искал на берегу черного потока.

Рассказал Лемминкяйнен, что хотел подстрелить длинношеего лебедя для редкозубой старухи Лоухи, чтобы получить в жены ее младшую дочь — прекрасную Деву Похъелы. Говорит Лемминкяйнену старая мать:

Пусть плывет тот лебедь с миром,
Пусть живут в покое утки
В черном Туйнелы потоке.

Мать и сын вышли из подземного мрака — и вернулись в зеленую Калевалу.

Мельница Сампо

Ехал Вяйнямейнен на коне по берегу моря, а за скалой поджидал его дерзкий Ёукахайнен. Натянул Ёукахайнен свой пестрый лук, пустил стрелу. Хотел попасть в Вяйнямейнена, а попал в его коня. Подкосились у коня ноги, упал Вяйнямейнен в море.

Восемь дней носило его по волнам, словно еловую ветку, и вынесло на каменистый мыс в северной стране, в холодной Похъёле. Далеко зеленая Калевала! Не найти туда ни дороги, ни тропинки! Стал Вяйнямейнен стенать и громко сетовать:

Горе бедному мне мужу,
Горе мне, несчастья сыну!
Землю я свою оставил,
Из родной страны ушел я,
Чтоб теперь под вольным небом
Здесь блуждать и дни и ночи.

Услыхала его стенания старуха Лоухи, злая владычица холодной Похъёлы, спустила на море лодку, сама села на весла, поплыла к каменистому мысу. Увидела Лоухи Вяйнямейнена, узнала вещего песнопевца, привезла его в свой дом, приняла с великим почетом.

Говорит Лоухи Вяйнямейнену: «Оставайся навсегда в холодной Похъёле! Вдоволь у нас здесь семги, нет недостатка в свинине». Отвечает старухе мудрый Вяйнямейнен:

Тяжело человеку на чужбине.
Лучше лаптем воду черпать
У себя в родной сторонке,
Чем в стране чужой, далекой
Мед — сосудом драгоценным.

Спрашивает тогда Лоухи: «А что ты мне дашь, если помогу я тебе вернуться в зеленую Калевалу?» Отвечает Вяйнямейнен: «Хочешь — шапку золота и шапку серебра?» Усмехнулась владычица Похъёлы: «Золото годится только детям на игрушки, серебро — на украшение конской сбруи. А можешь ли ты выковать Сампо — чудесную мельницу с пестрой крышкой, чтоб сыпалась из-под одного жернова мука без меры, из-под другого — вдоволь соли, из-под третьего — без счету денег?» Говорит Вяйнямейнен: «Не сковать мне мельницы Сампо, незнаю я, как сделать пеструю крышку. Но есть в зеленой Калевале кузнец — вековечный кователь. В давние времена сковал он небесный свод, да так, что не видно следов от клещей — уж, верно, выкует он и Сампо».

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

Ильмаринен за работой. Художник Николай Кочергин

Говорит старуха Лоухи: «Если и впрямь выкует он мне Сампо, то отдам я ему в жены свою младшую дочь, украшение земли и моря, прекрасную Деву Похъёлы. Отправляйся в зеленую Калевалу, пришли в Похъёлу кузнеца Ильмаринена».

Ильмаринен

Вывела она из конюшни гнедого коня, запрягла его в сани. Сел Вяйнямейнен в сани — поскакал конь быстрее ветра, помчался в зеленую Калевалу, лишь поскрипывают полозья да потрескивает березовая дуга.

Остановился Вяйнямейнен возле кузницы. Горит в кузнице огонь, стучит молотом Ильмаринен — работает вековечный кователь.

Говорит кузнецу Вяйнямейнен: «Обещал я старухе Лоухи, владычице холодной Похъёлы, что выкуешь ты для нее Сампо. За это отдаст она тебе в жены свою младшую дочь, украшение земли и моря».

Ильмаринен отправился в холодную Похъёлу. Увидела его старуха, побежала к дочери и говорит:

Дочь моя, что всех моложе,
Всех детей моих прекрасней!
Нарядись получше нынче,
Выйди в платье понарядней,
Ты навесь прекрасный жемчуг,
Грудь укрась как можно краше,
Шею ты укрась поярче.
Ведь кузнец-то вековечный,
Знаменитый Ильмаринен,
Прибыл выковать нам Сампо,
Крышку пеструю устроить.

Говорит Ильмаринен старухе: «Укажи мне место для работы».

Нет в холодной Похъёле кузницы, нет ни наковальни, ни горна, ни мехов, ни кузнечного молота. Но только малодушный отступает от задуманного дела! Нашел Ильмаринен плоский валун, построил на нем кузницу, поставил наковальню, сделал молот и мехи, развел в горне огонь и принялся за работу. Призвал вековечный кователь себе в помощники четыре ветра — северный и южный, западный и восточный. Раздувают ветры в горне огонь.

Из окошка вьется пламя,
Из дверей несутся искры,
К небу мчится туча гари,
Дым смешался с облаками.

Три летних дня и три ночи работал Ильмаринен — и выковал чудесную мельницу Сампо, потекли рекой мука и соль, и золотые монеты.

Схватила старуха Лоухи Сампо, спрятала в недрах медного утеса, заперла девятью железными замками.

Говорит Ильмаринен владычице Похъёлы: «Теперь отдай мне в жены свою дочь, украшение земли и моря!» Ничего не отвечает злая Лоухи, отводит глаза редкозубая старуха, молча подносит Ильмаринену кружку сладкого меда.

Говорит Ильмаринен: «Ни к чему ни притронусь в этом доме, пока не увижу свою невесту!» Отвечает редкозубая Лоухи: «Недостаточно ты потрудился, чтобы получить в жены мою дочь, прекрасную Деву Похъёлы, украшение земли и моря».

Задала злая Лоухи Ильмаринену три задачи: велела вспахать змеиное поле, привести из подземного царства косматого медведя и седого волка, изловить в Туонеле — реке смерти — жирную щуку.

Узнала об этом прекрасная Дева Похъёлы решила помочь Ильмаринену. По ее совету выковал он золотой плуг с серебряным наконечником — и вспахал им змеиное поле; сделал железную цепь и узду из булата — привел медведя и волка; изготовил медного орла — выловил орел щуку из реки Туонелы.

Женитьба Ильмаринена

Нет больше у старухи Лоухи отговорок, стала она готовиться к свадьбе. Наготовила угощения, наварила пива, созвала гостей со всей Похъёлы, со всей Калевалы.

Весело идет свадебный пир. Гости пьют, едят, да только не хватает на пиру песен. Встал со своего места мудрый Вяйнямейнен, поднял кружку пенного пива и сказал:

Пиво, доблестный напиток!
Да не пьют тебя в молчанье!
Дай мужам охоту к песне,
Золотым устам — к напеву!

Спрашивает Вяйнямейнен: «Кто из молодых или из старых, или из достигших середины жизни протянет мне свои руки, споет со мной веселую песню?» Молчат молодые, молчат достигшие середины жизни.

Лежал на печке столетний старик. Говорит он: «В прежние годы спел бы я с тобой, мудрый Вяйнямейнен. Был я когда-то отменным певцом. Текли мои песни, как реки, бежали, как сани по снегу, летели, словно парусные лодки. А теперь надорвался мой голос, стал подобен скрипучему дереву зимой, лодке на сухих камнях, саням на шершавом песке».

Говорит тогда Вяйнямейнен: «Коли некому спеть со мной вместе — буду петь один».

И запел тут Вяйнямейнен,
Пел он вечеру на радость,
Чтобы женщины смеялись,
Чтоб мужчины веселились,
Чтобы слушали, дивились
Вяйнямейнена напевам,
И дивились те, кто слушал,
Слух ничем не отвлекая.

Закончился свадебный пир, стала невеста прощаться с родным домом:

Ты прощай, мое жилище,
Ты, с своей дощатой крышей,
Ты прощай, мой двор широкий,
Двор, рябиною поросший,
Вы прощайте, берег моря,
Берег моря, край поляны,
Вы, все сосны на пригорке,
По дубравам все деревья,
Ты, черемуха у дома,
Можжевельник у потока,
Вы, все ягодки на поле,
Стебли ягодок и травок,
И кусточки, корни елей,
Листья ольх, кора березы!

Усадил жених невесту в расписные сани, хлестнул жемчужным кнутом резвого коня, зазвенели под березовой дугой колокольчики, будто запели серебряные дрозды, будто закуковали золотые кукушки.

Увез Ильмаринен прекрасную Деву Похъёлы в зеленую Калевалу.

Возвращение мельницы Сампо

Прошел год, и другой, и третий. Случился в зеленой Калевале неурожай, не стало хватать людям хлеба.

А в холодной Похъёле в недрах медного утеса за девятью железными замками день и ночь мелет чудесная мельница Сампо, сыплются из-под жерновов мука, и соль, и золотые монеты.

Говорит мудрый Вяйнямейнен вековечному кователю Ильмаринену: «Поедем в холодную Похъёлу, заставим злую Лоухи поделиться своим богатством. Пусть чудесная мельница Сампо потрудится и для зеленой Калевалы».

Снарядили они быстроходную ладью, поплыли по морю на север. Ильмаринен сидит на веслах, Вяйнямейнен правит рулем.

Ловил с крутого берега рыбу веселый Лемминкяйнен. Увидел он ладью, разглядел Ильмаринена на веслах, Вяйнямейнена у руля, громко крикнул: «Привет вам, герои Калевалы! Далеко ли держите путь?» Отвечает мудрый Вяйнямейнен:

Едем прямо мы на север,
Против сильного теченья,
По волнам, покрытым пеной:
Мы себе добудем Сампо,
Крышку пеструю захватим
В скалах Похъёлы туманной,
В недрах медного утеса.

Говорит веселый Лемминкяйнен: «Возьмите с собой и меня. Не окажусь я лишним, если придется вступить в бой с воинами холодной Похъёлы».

Подвел Вяйнямейнен ладью к берегу, спрыгнул к ним веселый Лемминкяйнен.

Вот прибыли герои Калевалы в холодную Похъёлу. Спрашивает их старуха Лоухи: «Что привело вас сюда? О чем хотите вы вести разговор?» Отвечает мудрый Вяйнямейнен: «Разговор наш будет о чудесной мельнице Сампо. Хотим мы разделить ее дары так, чтобы всем хватило». Засмеялась редкозубая Лоухи:

Меж тремя не делят белку
И не делят куропатку.
Хорошо вертеться Сампо
И шуметь здесь пестрой крышкой
В глыбе Похъёлы скалистой,
В недрах медного утеса,
Хорошо мне быть владыкой,
Обладательницей Сампо.

Говорит веселый Лемминкяйнен: «Если ты не хочешь с нами поделиться, то мы силою захватим Сампо, увезем к себе в Калевалу».

Разозлилась владычица Похъёлы, кликнула грозный клич, явились перед ней воины, обернули свои мечи против героев Калевалы.

Тогда мудрый Вяйнямейнен начал петь заклинанья, и погрузились воины Похъёлы в глубокий сон, заснула и старуха Лоухи.

Пришли герои Калевалы к медному утесу, Ильмаринен сбил железные запоры. Обхватил Лемминкяйнен Сампо, да не смог сдвинуть с места: пустила чудесная мельница в землю три корня, каждый длиной в девять сажен.

Пасся неподалеку на лугу пестрый бык. Могучие у быка ноги, крепкие сухожилия. Запрягли герои Калевалы быка в плуг, опахали Сампо кругом, подрезали глубокие корни. Отнесли чудесную мельницу в свою ладью и пустились в обратный путь.

Летит ладья, словно лебедь, подгоняет ее попутный ветер, помогают ей морские волны.

Говорит Лемминкяйнен: «Отчего бы нам не спеть веселую песню? Ведь захватили мы Сампо и плывем домой, в зеленую Калевалу!» Отвечает мудрый Вяйнямейнен: «Не настало еще время для песен. Будем петь тогда, когда высадимся на родном берегу».

Не послушался веселый Лемминкяйнен мудрого Вяинямейнена, запел во весь голос. Громкий у веселого Лемминкяйнена голос, да неблагозвучный. Разнеслось его пенье на шесть деревень, улетело за семь морей.

За седьмым морем стоял на одной ноге журавль — считал пальцы на другой. Услыхал он, как поет Лемминкяйнен, закричал со страху и полетел на север, в холодную страну Похъёлу.

От журавлиного крика пробудилась старуха Лоухи, проснулись ее воины.

Бросилась Лоухи смотреть, на месте ли ее богатства. По-прежнему стоит в хлеву скотина, не стало меньше зерна в амбарах — только нету в недрах медного утеса чудесной мельницы Сампо.

Заголосила старуха: «Горе мне несчастной!» Снарядила Лоухи большой корабль, посадила на него сотню воинов с мечами, тысячу с луками, пустилась в погоню за героями Калевалы. Говорит Вяйнямейнен веселому Лемминкяйнену:

Ты взойди наверх, на мачту,
Влезь на парусные стеньги!
Посмотри вперед на воздух,
Посмотри назад на небо —
Ясны ль воздуха границы,
Все ли ясны иль туманны?

Взобрался веселый Лемминкяйнен на высокую мачту, кричит сверху:

«Впереди небо ясное, а сзади нагоняет нас черная туча!» Говорит мудрый Вяйнямейнен: «Посмотри получше — вправду ли это туча?» Пригляделся Лемминкяйнен и отвечает: «Нет, это не туча, а остров, поросший темным лесом. Сидят там соколы на осинах, глухари на березах».

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса

Герои Калевалы  и Лоухи. Художник Николай Кочергин

Снова говорит Вяйнямейнен: «Посмотри еще получше — вправду ли это остров?» Пригляделся Лемминкяйнен получше — и закричал: «Нагоняет нас большой корабль в сотню весел! Плывут на нем сто воинов с мечами, тысяча с луками!» Велел Вяйнямейнен приналечь на весла. Стучат весла в уключинах, кипит вода вокруг ладьи, клубится морская пена. Трещит сосновая ладья, кричит, как лебедь, ревет, как тюлень.

Вытащил мудрый Вяйнямейнен из мешочка с трутом кремень, бросил в воду позади кормы. Превратился кремень в подводный утес. Налетел на утес корабль старухи Лоухи — и разбился.

Обернулась тогда владычица Похъёлы орлицей. Посадила себе на крылья тысячу воинов с луками, на хвост — сто воинов с мечами, взмыла в небо. Одним крылом задевает морские волны, другим — небесные тучи.

Настигла орлица ладью героев Калевалы, схватила железными когтями чудесную Сампо.

Вытащил Вяйнямейнен из воды дубовый руль, которым направлял он ход ладьи, и ударил по железным когтям Лоухи.

Выронила Лоухи Сампо, упала чудесная мельница в море, разбилась на тысячу осколков. Зарыдала владычица Похъёлы:

Власть моя отныне гибнет,
И могущество слабеет:
Под водой мое богатство,
В глубине у моря — Сампо.

Громко стеная, улетела старуха Лоухи в свою холодную страну.

А осколки волшебной мельницы Сампо волны принесли к берегам Калевалы. Выловил их из воды мудрый Вяйнямейнен, закопал в калевальскую землю.


Подарочное здание «Калевала» в 2-х книгах


С той поры изобильны стали ее поля, навсегда поселились в зеленой Калевале довольство и счастье.

Ваш Комментарий

Калевала: Краткое содержание. Герои. История эпоса